Крымский архитектурный портал | КАП
Игра престолов в Русском музее
Игра престолов на берегах Невы: Русский музей рассказывает об империи после Петра
Русский музей завершает более чем десятилетний цикл выставок «Сага о Романовых» проектом о периоде между смертью Петра I и воцарением Елизаветы Петровны — «Империя после Петра». Шестнадцать лет, четыре монарха, три регентства и множество интриг невозможно свести к фабуле о «роли личности в истории». На этом материале особенно интересно наблюдать противоречия молодой империи: за портретами людей в причудливых париках скрываются истории, о которых сценаристы стримингов могут только мечтать. В залах Михайловского замка выставили артефакты эпохи и портреты «милейших» людей, способных на дьявольские интриги, пытки и, конечно, важные государственные дела.
Старая графиня в «Пиковой даме» у Пушкина — демонический осколок ушедшего столетия, призрак Петербурга XVIII века у Александра Бенуа, наконец, исторические сюжеты в живописи создают образ рафинированного и одновременно грубоватого, развратного и на удивление простодушного времени.
Экспозиция, как и эпоха, которой она посвящена, получилась противоречивой: в девяти залах и переходах между ними не так много света, как хотелось бы, а насладиться проектом в полной мере можно, лишь основательно изучив период 1725–1742 годов. Плотно развешанные портреты и артефакты эпохи хочется дополнить историческим контекстом, но на самой выставке он лишь намечен. Открывает экспозицию знаменитый портрет Петра I на смертном ложе кисти Ивана Никитина и императорская корона из Музеев Московского Кремля — та самая, которой в 1724 году Пётр венчал на царство Екатерину I. Здесь же — портреты Петра II, костюмы, графика. Картины и гравюры, помимо стен, размещены на тёмно-золотой сетке, которая на манер ширмы зонирует залы и напоминает фирменный декор Императорского фарфорового завода .
Анастасия Семенович, специально для «Фонтанки.ру»
Проект реконструкции ...
История русской ...
Гранты для пляжей ...
Гранты для севастопольских пляжей
Магия "говорящей ...
О чем это : говорящая архитектура ( размышление Коммерсанта)
| Григорий Ревзин о том, в чем магия «говорящей архитектуры» |
Если предложить историкам архитектуры рейтинговое голосование за самую яркую утопию, город Шо Клода-Никола Леду, вероятно, окажется на одной из первых позиций. В этом есть неловкость перед утопистами других профессий. Ни ясной философской системой, ни отчетливой социальной позицией Леду не обладал. Он отчасти похож на Пиранези (который на него сильно повлиял) в том смысле, что проекты красивы, но строить по ним — утопия. Однако он даже не то что не так пленителен, как Пиранези, но стремится не к красоте, а чему-то другому, очень утверждающему, но ускользающему от определения, что утверждается. Объяснить, в чем суть утопии, очень трудно. Подозреваю, что великим утопистом Леду сделал Эмиль Кауфманн посредством двух точных интеллектуальных ударов. Первым была его изданная в 1932 году в Вене книга «От Леду до Ле Корбюзье». Здесь простая геометрия некоторых проектов Леду оказалась предшественницей авангарда. После аншлюса Австрии Кауфманн эмигрировал в Америку и в 1952-м в Филадельфии издал книгу «Три архитектора Революции». Это был второй точный ход. Леду (вместе с Этьеном-Луи Булле и Жан-Жаком Лекё) стал архитектурным выражением Великой французской революции, а это утопия высшего разряда. |
Еще статьи...
Страница 944 из 2743





